- Простите, моя дорогая Эльза, но я привыкла угощать во время трапезы свою собачку.

- Но под столом нет собачки!- воскликнула Паулина. - Уж ее-то я сразу бы обнаружила!

Баронесса откинула скатерть и заглянула под стол.

- Да, ее там уже нет...

- Мяса тоже нет, - прошептала Эльза упавшим голосом, заглядывая следом за свекровью под старинный дубовый стол.

- Вас это удивляет? - спросила старая баронесса, лукаво улыбаясь.

И снова воспитанность взяла верх над здравым смыслом.

- Нет, нисколько... - сказала Эльза и умоляюще посмотрела на мужа, взывая к нему о помощи.

- Так ты согласна перебраться в Гнэльфбург? - повторил, уже в который раз, свой главный вопрос Дитрих. - Причем, мы должны уехать завтра вечером, иначе придется ждать еще два дня.

- Мне некуда деваться, Дитрих... Но я ставлю вам одно условие: я возьму с собой своей любимое зеркало!

- Хоть целую дюжину! - обрадовался сын старой баронессы.- Я рад, что ты согласилась! Мы все рады! Вот увидишь, тебе будет хорошо в Гнэльфбурге.

Внезапно раздалось негромкое грустное поскуливание, и дверь гостиной, которая была плотно закрыта, слегка отворилась.

- Наверное, сквозняк, - сказал Дитрих после того, как у него и его жены прошел первый испуг.

- Я полагаю. что дверь не смазывали маслом лет сто или двести, добавила Эльза и вытерла платочком со лба капельки пота.

- А мне показалось, что это скулила собачка, - прошептала Паулина и сокрушенно развела руками: - Но ее нигде нет - такое горе!

- В детстве горе быстро проходит, ты скоро утешишься, - пообещала фрау Луиза опечаленной внучке. А сыну и его супруге сказала: - Пейте чай и ступайте отдыхать - завтра нам всем предстоит тяжелый день. Спокойной ночи, мои дорогие!