– Кэтрин! Дитрих! Эльза! – крикнула фрау Луиза, въезжая в холл первого этажа на коляске. – Немедленно закройте окна! Иначе у нас будет потоп, а ковчегом я еще не запаслась!

Но ее мольбы не были услышаны: и сын, и его супруга, и эта торопыга Кэтрин отсутствовали в доме. Пришлось звать других помощников. Ганс, Ольгерд и Улла быстро справились с заданием хозяйки. А подтерев лужи и закрыв форточки, они моментально исчезли, успев на прощанье помахать Паулине ручками.

«Им хорошо, – подумала девочка, – они в тепле, под надежной крышей… А каково сейчас этому соломенному мальчишке в рваной одежде! Наверное, промок до нитки, бедняжка… И даже не может согреться – помахать руками или попрыгать…».

Паулина тяжело вздохнула и, приблизившись к окну вплотную, прижала свой нос к холодному, от дождя, стеклу. Увидела бегущих по двору от машины к парадному подъезду родителей и снова подумала: «Живые гнэльфы могут от дождя спрятаться, а соломенные нет… Это не справедливо!».

Ее грустные размышления были прерваны окликом бабушки-баронессы:

– Паулина, возьми, пожалуйста, на столе блокнот и карандаш и запиши под мою диктовку рецепт яблочного пирога, который мне дал господин Шрайбер. Иначе я его забуду и что-нибудь перепутаю. И вместо пирога испеку яблочные оладьи!

Паулина снова вздохнула – но уже не так печально, как в первый раз, – и послушно поплелась к журнальному столику. Взяла толстый блокнот в сафьяновой обложке, хорошо отточенный карандаш и подошла к бабушке.

– Диктуй, я готова.

Но в это мгновение в холл влетели Дитрих и Эльза, и важное дело пришлось на минутку отложить. Узнав от сына, что билеты на поезд куплены и еще один шаг к отъезду из Мерхендорфа сделан, фрау Луиза прошептала: