В этот момент во двор замка на огромной скорости влетел спортивный мотоцикл с лихой белокурой гонщицей и, за секунду преодолев расстояние между воротами замка и его парадным подъездом, оказался рядом с гостями баронессы.

– Привет! – сказала юная мотоциклистка. – Вы господин Дитрих и фрау Эльза? А это – фроляйн Паулина? Очень приятно! С приездом!

– Спасибо, добрый день. – Дитрих окинул взглядом стройную фигурку помощницы своей матушки и заметно смягчился: – Вы, наверное, фроляйн Кэтрин? Внучка Людвига и Марты Мюллер?

– Да, это – я! – Юная мотогонщица посмотрела на девочку в красивом летнем платьице и, весело улыбнувшись, поинтересовалась у нее:

– Тебе не было скучно в поезде, Паулина? От Гнэльфбурга до Мерхендорфа так долго ехать!

– Нет, фроляйн. В нашем вагоне ехали два мальчика, мне было на кого поохотиться.

– Ты охотилась на мальчиков?! – удивилась Кэтрин. – Каким образом?!

– Вот таким. – Паулина поднесла ко рту пластмассовую трубочку, которую сжимала в ладони, и изо всей силы дунула в нее. Комочек жеванной бумаги со свистом пролетел короткое расстояние между юной Артемидой и растерявшейся жертвой и надежно прилип ко лбу Кэтрин.

– Паулина! – прикрикнула на дочку смущенная мамаша и запоздало дернула девочку за руку с грозным оружием. – Немедленно выброси эту трубку и извинись!

– Простите, я больше не буду… – Паулина сунула свою мортиру в кармашек платья. – А выбрасывать трубку я не собираюсь: в Мерхендорфе полно чудовищ, и нам, возможно, придется от них отбиваться!

Кэтрин с трудом отлепила бумажную пулю ото лба и, стараясь не выдать голосом своего раздражения и недавнего испуга, тихо проговорила:

– Ничего, пустяки… Я тоже когда-то стреляла из подобной штуки… А вот чудовищ в Мерхендорфе вы не встретите: говорят, они еще водятся где-то в дебрях Мерхенштайна, но здесь их днем с огнем не сыщешь!

– Очень жаль, – сказала Паулина и понурила головку.