Едва мы успели позавтракать, как к нам заявился мой дружок Пугаллино.

– Привет! – сказал он, подставляя свой нос для поцелуев Кнедлику. – Как дела?

– Отлично! – ответил я, невольно расплываясь в улыбке до ушей. – От госпожи баронессы и нам с дядюшкой перепало кое-какое наследство!

И я показал на крошку-мышонка, лениво жующего кусочек буженины.

– Вы прихватили с собой из Мерхендорфа этого грызуна?! – ахнул Пугаллино и, ударив себя ладонями по ляжкам, даже присел от удивления. – Неужели в Гнэльфбурге нет мышей?!

– Говорящих по-гнэльфски нет, – спокойно ответил я своему приятелю.

– И таких нахальных, как этот, я тоже не встречал, – буркнул Кракофакс.

– Все мыши нахальны, – философски заметил Пугаллино в ответ на дядюшкину реплику. – Лезут, куда их не просят, нос повсюду суют… Такая у них природа!

Он помолчал и, уже спокойнее, спросил у меня:

– А как этот малыш к вам попал? Неужели его родители отпустили сынка в чужой город с незнакомыми пуппетроллями? Помнится, они обещали в ультиматуме не покидать пределов подвала в замке…

– Ну, на этот вопрос ответить легко, – улыбнулся я, гордясь в душе своей сообразительностью. – Во-первых, в нашей сумке вкусно пахло всякими продуктами, вот Пикник в нее и залез…

– Вы назвали его Пикником? – перебил меня Пугаллино.

– Да, это лучше, чем «Негодником», «Мошенником» и «Бездельником».

– Гораздо лучше! – согласился со мной юный гнэльф.

– А залез Пикник в нашу сумку, как минимум, еще по двум причинам: он маленький и сам прочитать текст ультиматума не мог, а взрослых дети не всегда слушаются, ты сам это хорошо знаешь.