– Это неспроста… Тут должна быть какая-нибудь веская причина…

Из коробки, которую он по-прежнему цепко держал в руках, раздался тихий писк любопытного мышонка:

– А что там случилось? Вы мне скажете, что там случилось, или не скажете?!

– Цыц! – прикрикнул на него Кракофакс. – Сиди в коробке и помалкивай! Может быть, эти усачи за тобой пришли!

– А ведь верно! – обрадовался не понятно чему Пугаллино. – В Гнэльфбурге мышами и не пахнет, а тут вдруг, хоть маленький, но мышонок, появился!

– На меня кто-то пришел посмотреть? – снова пропищал неугомонный Пикник. – Скажите: кто?

– Вряд ли ты обрадуешься, если мы тебе ответим, – криво усмехнулся дядюшка. – Но правде, как бы она не была жестока, нужно приучаться смотреть в глаза с раннего детства.

Произнеся столь длинную тираду, Кракофакс сделал паузу, приоткрыл коробку, достал из нее мышонка и поднес его к замочной скважине.

– Смотри! Эти пушистые зверюшки называются «коты и кошки». Между ними и вами мышами нет взаимной любви: они вас очень любят, а вы их терпеть не можете!

– Да-а-а… – протянул Пикник, заметно теряя былую веселость. – Как сказала бы моя милая матушка: – «Хуже кошмара бывает только тихий ужас»…

– Придется визит к баронессе отложить на неопределенное время, – вздохнул дядюшка и медленно стал спускаться по ступенькам обратно в гостиную. – Слышал я, что из-за наследства часто бывают большие хлопоты, но таких сюрпризов я, признаться, не ожидал!

– Гав! – гавкнул вдруг Кнедлик и ударил меня лапой по ноге. – Гав-гав!

– Кажется, моего песика осенила блестящая идея, – перевел я несвязную собачью речь на общепонятный гнэльфский. – Ну-ну, Кнедлик, выкладывай, мы тебя внимательно слушаем!

Щенок нервно взвизгнул, переступил с лапы на лапу и разразился заливистым лаем. Когда он замолк, я вновь перевел «сказанное» им на наш родной язык:

– Одному мне, пожалуй, не справиться с кошачьей армией. Попробую позвать на помощь родителей. Втроем мы разгоним эту стаю!