– Цыц! – прикрикнул на него рассвирепевший дядюшка. – Не мешай считать! На чем это я остановился?

– Три, – подсказал ему Пугаллино, – вы должны были сказать «три»!

– «Открывай», а не «три»! – вспомнил Кракофакс. И снова повторил: – Открывай!

Я с интересом продолжал смотреть на дядюшку: когда же он успокоится и даст мне наконец команду распахивать дверь?

Кракофакс тоже посмотрел на меня с большим удивлением. После чего тихо спросил:

– Ты что, Тупсифокс, уснул? Я же четко тебе сказал: – «Открывай!»

– А-а-а… – протянул я. – А я-то думал, что это ты не мне говоришь, а Пугаллино…

Я сильно толкнул дверь плечом, и она широко отворилась.

– А ты что сидишь?! – рявкнул на Кнедлика дядюшка. – Секунды пошли!

Кнедлик взвизгнул и, словно пущенный из пращи камень, врезался в толпу придремнувших на солнышке котов и кошек. Ему повезло: не ожидавшая такого сюрприза от нашего пса разношерстная армада без всякой команды взмыла высоко вверх и, как нам всем показалось, на какое-то время даже застыла неподвижно в воздухе. Именно этих драгоценных секунд вполне хватило Кнедлику для того, чтобы промчаться под кошачьим облаком и выскочить на улицу.

Едва мой щенок скрылся под темными каменными сводами входа во двор, как тысяча разъяренных котов и кошек плавно опустилась на землю и вместо того, чтобы застыть в грациозно изогнутых позах, дружно кинулась за наглым смельчаком, забыв совершенно про одинокую мышку, из-за которой они сюда и заявились.

– Тупсифокс, ты, кажется, должен закрыть дверь… – напомнил мне Пугаллино с явным опозданием. – Впрочем, можешь этого теперь и не делать…

Глава шестая

Уже через час все гнэльфбургские радиостанции и телеканалы передали экстренное сообщение о небывалом природном явлении: о крошечной комете неизвестного происхождения с огромной скоростью пересекшей столицу гнэльфов с юго-востока на северо-запад и скрывшейся в густых загородных лесах. Особенно поразила свидетелей этого природного явления не столько сама комета, сколько тянувшийся за нею гигантский «хвост». – «Он переливался всеми цветами радуги, – рассказывали очевидцы, – временами он слегка искрил и, главное, громко шипел и урчал. Почти по-кошачьи!»