Это была сама Акка Кебнекайсе, предводительница стаи. Сто раз уже водила она гусей с юга на север и сто раз возвращалась с ними с севера на юг. Каждый кустик, каждый островок на озере, каждую полянку в лесу знала Акка Кебнекайсе. Никто не умел выбрать место для ночевки лучше, чем Акка Кебнекайсе; никто не умел лучше, чем она, укрыться от хитрых врагов, подстерегавших гусей в пути.
Акка долго разглядывала Мартина от кончика клюва до кончика хвоста и наконец сказала:
— Наша стая не может принимать к себе первых встречных. Все, кого ты видишь перед собой, принадлежат к лучшим гусиным семействам. А ты даже летать как следует не умеешь. Что ты за гусь, какого роду и племени?
— Моя история не длинная, — грустно сказал Мартин. — Я родился в прошлом году в местечке Сванегольм, а осенью меня продали Хольгеру Нильсону
— в соседнюю деревню Вестменхег. Там я и жил до сегодняшнего дня.
— Как же ты набрался храбрости лететь с нами? — спросила Акка Кебнекайсе.
— Вы назвали нас жалкими курицами, и я решил доказать вам, диким гусям, что и мы, домашние гуси, кое на что способны, — ответил Мартин.
— На что же вы, домашние гуси, способны? — снова спросила Акка Кебнекайсе. — Как ты летаешь, мы уже видели, но, может быть, ты отличный пловец?
— И этим я не могу похвастать, — печально сказал Мартин. — Мне доводилось плавать только в пруду за деревней, но, по правде говоря, этот пруд разве что немного побольше самой большой лужи.
— Ну, тогда ты, верно, мастер прыгать?
— Прыгать? Ни один уважающий себя домашний гусь не позволит себе прыгать, — сказал Мартин.
И вдруг спохватился. Он вспомнил, как смешно подпрыгивают дикие гуси, и понял, что сказал лишнее.
Теперь Мартин был уверен, что Акка Кебнекайсе сейчас же прогонит его из своей стаи.
Но Акка Кебнекайсе сказала:
— Мне нравится, что ты говоришь так смело.