- В-третьих, он блондин.

- Ну и что?

- А то, что нам остается только просмотреть список пассажиров и вычеркнуть по очереди тех, кто вне подозрений.

Список этот лежал у меня в кармане. Я достал его и пробежал глазами.

- Прежде всего должен отметить, что на борту только тринадцать человек с инициалами, заслуживающими нашего внимания.

- Только тринадцать?

- В первом классе - да. Из этих тринадцати господ Р. девять, как вы можете убедиться, путешествуют в окружении женщин, детей и прислуги. Остается четверо одиноких пассажиров: маркиз де Равердан...

- Секретарь посольства, - перебила мисс Нелли, - я его знаю.

- Майор Роусон.

- Это мой дядя, - пояснил кто-то.

- Месье Ривольта...

- Здесь... - воскликнул один из присутствующих, итальянец, лицо которого утопало в бороде роскошнейшего черного цвета.

Мисс Нелли расхохоталась.

- Месье не совсем блондин.

- Тогда, - продолжил я, - мы вынуждены заключить, что виновный стоит последним в списке.

- То есть?

- Это месье Розен. Кто-нибудь знает, кто такой месье Розен?

Все молчали. Но мисс Нелли, обратившись к молчаливому молодому человеку, чье настойчивое внимание к ней задевало меня, спросила:

- Ну же, месье Розен, почему вы не отвечаете?

Взгляды присутствующих обратились к нему. Он был белокур.

Признаюсь честно, я почувствовал, как что-то оборвалось у меня внутри. Но смущенное молчание, нависшее над нами, подсказало мне, что и другие свидетели этой сцены испытывали то же ощущение подавленности. Между прочим, все это выглядело абсурдным, ибо в конце-то концов ничто в поведении этого господина не вызывало и тени подозрений.

- Почему я не отвечаю? - произнес он. - Но именно потому, что, сопоставив свое имя, положение одинокого путешественника и цвет волос, я уже провел аналогию и пришел к тому же выводу. Полагаю, меня следует арестовать.