Мама Фрэнка, Джерти, очень беспокоилась. Она была самой обычной курицей, у которой, в своё время, было очень много выводков цыплят, и все они – как она считала – были воспитаны должным образом. То есть у них были хорошие манеры, они делали то, что им велели, и вели себя, как и положено цыплятам. Теперь же она каким-то непостижимым образом умудрилась произвести на свет такого чудного сыночка, Фрэнка, который вёл себя совершенно странно. Она видела своими собственными глазами, как он зашёл в пруд аж до самой грудки прежде, чем девочка подбежала и спасла его.

– Будем надеяться, что он научился уму-разуму, – сказала она своей подруге Милдред. – Не думаю, что он вновь поспешит так делать.

Но она была неправа. Он сделал это снова, в тот же самый день, и Милдред это видела.

Милдред по своей природе была жутко любопытной, а точнее, ей нравилось совать свой клюв в чужие дела. К тому же она была сплетницей. Поэтому сначала она убедилась, что вся стая уже в курсе свежих новостей, и лишь потом помчалась в сад докладывать Джерти о последней выходке Фрэнка.

– Ты ни за что не догадаешься, что случилось с Фрэнком! – выдохнула она, задыхаясь от быстрого бега. – О-ё-ёй, о-ё-ёй, это – конец! «Бедная Джерти», – подумала она. – Из воды торчала только его маленькая голова, и он звал на помощь, о-ё-ёй, о-ё-ёй!