Сварилась, тогда поставили на стол, сели ись; сидит и думает Микита. "Позвать и не позвать? Позову съес, и не позову съес". И опять выговорил: "Хто хрещоной- некрещеной, выходи с нами ужинать". Выходит человек, съел тетерку, выхлебал щи и говорит: "А што, Микита, я у тебя и другова сына съем?" И другого сына съел... (На третий день третьяго. Проплутав четвертый день, Никита в четвертый раз пришол к избушке.) Четвертый раз опять к избушке пришол, на улице не можно, опять в избушку зашол, печку затопил и тетеру налил варить, сварил, сел ись и думат: "Позвать и не позвать? Позову съес и не позову съес". Сидел, сидел и осмелилса: "А выходи хто, хрещеной или не хрещеной". И выскочил тот же человек, щи выхлебал и тетеру съел, и говорит: "Ну, Микита, ведь я тебя теперь самого съем". - "Сам знашь".

Тогда человек говорит: "Хватай за меня, я тебя домой стащу". Микита поймалса за плечи, и потащил. Тащил, тащил и будто в море его потащил, в море колодина будто, и поймалса, и начал кричать, и реветь сильным матом, что погиб, утонул, а сам занесенной в свой дом, в свою избу, и поймалса за грядку: держитця и кричит лихим матом, а дети и закричали: "Ведь ты в избе в своей!" И эти дети, три все, дома лежат, не один не съеженой. Тогда Микита возрадовалса. "Такое у меня чудо было".

И мужик сказал: "У тебе чудо больше впетеро было, впетеро".