– Ой, мама, мама, мама, мама… – Витькин голос стал сладким от ужаса. Витька прижался к земле – лоб расцарапал.

И тут услышал Витька слова:

– Кто здесь?

– Я! Я! Караул! Спасите!

– Я не может подняться? Я умирает?

– Нет, я вроде живой! – Витька вскочил на ноги, треснулся темечком обо что-то острое. – Ой, убивают!

– Пусть Я выйдет из-под висячих камней.

– Я не вижу, куда идти.

– Я не умеет видеть в темноте?

– Что я кошка, что ли? – слабея от отчаяния, сказал Витька.

– Анука умеет видеть в темноте лучше кошки.

Кто-то взял Витьку за руку и повел.

Темнота слегка поредела. Витька увидел перед собой невысокого гибкого человечка. Спросил шепотом:

– Ты кто?

Человечек отпрянул от него, выставил перед собой длинное узкое оружие.

– Я не один? Кто еще есть в пещере?

– Чего ты? Чего ты? – попятился Витька. – Я один. Не видишь, что ли? Здесь только мы – ты и я.

Человечек замахнулся своим оружием.

– Я говорит много и непонятно. Пусть Мы и Ты выйдут. Скажи, чтобы Мы и Ты выходили.

– Говорю тебе, я один.

– Тогда зачем Я сказал Мы и Ты?

– А как же сказать-то? Это ж местоимения.

Человечек замахнулся копьем в темноту.

– Анука не боится местоимений! Анука убила столько шакалов, сколько пальцев на обеих руках. Анука убила волка и раненого леопарда. – Она заглянула в самые темные уголки пещеры. Крикнула: – Пусть местоимения выходят!

Не верил Витька, что случается у людей панический страх, а тут вдруг поверил. Поверишь, когда стоит перед тобой некто да еще копьем машет направо-налево, а у тебя при этом даже паршивой рогатки нет.

Ударился Витька в панику!

– Зачем? Не желаю! Караул! Милиция!

Но, видать, на всякое страшное есть кое-что еще пострашнее: возле входа в пещеру раздался такой жуткий звук, словно кто-то толстые листы железа рвет, как бумагу. Рвет и бросает.