— Вчера Арсена Люпена заочно приговорили к двадцати годам каторжной работы, — возразил я. — Значит, невероятно, чтобы он сегодня неосторожно появился в публике. Кроме того, газеты сообщали после его бегства из Санте, что он проводит зиму в Турции.

— Нет, он в этом поезде, — громко повторила дама с явным намерением быть услышанной нашим спутником. — Мой муж вице-директор исправительного дома, и сам начальник станции нам сказал, что разыскивают Арсена Люпена.

— Однако это не причина…

— Его видели у кассы. Он взял билет первого класса в Руан.

— В таком случае его легко было арестовать.

— Он исчез. Полагают, что он пробрался по набережной и сел в экспресс, который отошел десятью минутами позже нашего поезда.

— В таком случае, его там поймали бы.

— А если в последний момент он выпрыгнул из экспресса, чтобы попасть в наш поезд?.. Ведь это вполне вероятно… правдоподобно?

— Ну, так его поймают здесь, так как железнодорожные служащие и агенты не могли не заметить этого перехода из одного поезда в другой. По прибытии в Руан, его схватят, будьте покойны.

— Никогда! Он опять найдет возможность ускользнуть.

— Желаю ему счастливого пути.

— Но подумайте, что только он может натворить до тех пор!

— Например?

— Бог знает! От него всего можно ожидать.

Моя спутница страшно волновалась, и в самом деле положение до некоторой степени оправдывало ее чрезмерно нервное возбуждение.

— Действительно, бывают странные совпадения… — невольно сказал я. — Но успокойтесь. Предположим даже, что Арсен Люпен находится в нашем поезде: надо думать, что он будет сидеть смирно, чтобы не навлечь на себя новой беды, и постарается поскорее избежать угрожающей ему опасности.

Мои слова не успокоили ее. Однако она замолчала, не желая, вероятно, показаться навязчивой.

Я развернул газету и принялся читать отчеты о процессе Арсена Люпена. Так как в них не нашлось ничего нового, они мало заинтересовали меня. Кроме того, я был утомлен, плохо спал, глаза мои смыкались, голова клонилась к подушке.