— Аджа-а-а-ар, — слышит он голос Владыки. — Тебе нравится моя лошадка?

— Да-а-а, — как эхо прозвучал ответ мальчика.

— Такую лошадку сделай сам и продай её за три золотые монеты-ы-ы. Прода-а-ай её, прода-а-ай!

Аджар мгновенно проснулся. Была еще глубокая ночь, и он разочарованно подумал:

«Это всего лишь сон. Как жаль».

Но тут же его осенила мысль:

«Я сам слеплю себе лошадку. Но у нас кончилась глина. А вдруг…»

И мальчик, ступая осторожно босыми ногами по осколкам вчерашних разбитых горшков, добрался до чулана, где обычно хранилась глина. Чтобы не разбудить отца, он тихо открыл скрипучую дверь.

«Ну, хоть чуть, чуть, хоть самую малость наскрести бы глины», — думал мальчик.

Своими маленькими ладошками он подмел весь земляной пол в чулане и наскреб две пригоршни глины.

Еще за черными деревьями блестели звезды, а в реке уже отражался ночной костер, у которого Аджар лепил лошадку. Мальчик и не заметил, как травка уже раньше всех на цыпочки встала, и как Солнышко проснулось, чтобы первым увидеть его лошадку.

— Получилось! Получилось! — обрадовался Аджар. — Как же тебя назвать? — задумался мальчик, вертя в руках только что слепленную лошадку. А назову тебя я «Конь».

— Надо же! — услышал он голос отца за спиной.

Мальчик вздрогнул, испугавшись, что отец задаст ему трепку.

— Я… — начал оправдываться сын, но увидел улыбку на лице старика.

— Молодец, сынок! Красивая у тебя получилась лошадка. Продай её. Я куплю хорошую глину. Ты будешь делать игрушки, и мы будем их продавать. Горшки уже у всех есть, их уже никто не покупает. А это, это да…

Аджару очень не хотелось продавать игрушку, но он знал, что дома нет ни гроша, ни глины, и пошел на базарную площадь. Желающих купить Коня было много, но Аджар надеялся, что сон его сбудется, и он продаст игрушку за три золотые монеты. И вот, подошел старичок, и предложил мальчику три золотые монеты. Крепко сжав их в кулачке, счастливый Аджар во всю прыть понесся домой, и только брызги разлетались во все стороны из под его босых ног.