— Ребята, а Жиркомбинат поправился! — вдруг выкрикнул озорник в новенькой форме, тот самый, который подбегал к девочкам.
Сейчас он сделал шаг в круг, образованный ребятами, и с силой ущипнул толстого краснощёкого мальчика. Толстяк с ленивыми заплывшими глазками до этого всё время улыбался, тяжело отдуваясь. Ему, наверное, было жарче всех.
— А ну-ка, сколько гидрожира накопилось за лето?
Ребята засмеялись. Толстяк покраснел.
— Не лезь, — сказал он тихо.
— Как это не лезь? — продолжал приставать обидчик. — Да мне масла надо! Маслопром продает масло! Покупаю центнер. Сколько здесь центнеров, как вы думаете?
Он бросился к толстяку, обхватил его обеими руками и, приподняв над землей, дал подножку. Толстяк со всего размаха плюхнулся в пыль.
И тогда Стасик не выдержал. Он вмиг оказался перед обидчиком.
— Что делаешь?
— А что? — нагло вскинул голову забияка, ещё не разглядев хорошенько, кто перед ним стоит,
— То самое! Тебя бы в новеньком костюмчике повалять!
— А ты кто такой?
— Кто бы ни был, нечего над другими издеваться!
— А ну, ну, без указки! — угрожающе надвинулся озорник. — Катись!
Стасик не отступил, только выставил вперёд плечо. Ребята притихли. Раздался звонкий голос черноволосого, того самого, кого называли Галчонком:
— Дадим жару чужому!
Растолкав товарищей, Галчонок встал рядом с озорником, лицом к лицу со Стасиком.
— Чего надо?
— А что он… — начал Стасик.
— Наше дело! — перебил Галчонок. — Наш класс, мы и разберёмся! Проваливай, пока не настукали!
— Ух ты!—передразнил Стасик. — Настукал!
— Да что с ним разговаривать! — рванулся озорник.
Но его спокойно остановил ученик в безрукавке — авторитетный Генка.