После этого Дик распрощался со старшей сестрой Барбарой и младшим братом Роли и оказался там, где мы его с вами и застали - на коврике возле двери в столовую в зябком темном холле.

Дик никак не мог заставить себя открыть дверь и войти. Он прекрасно знал, что сейчас чувствует "го отец, а разлука - штука особенно неприятная, когда все печальные чувства испытывает лишь одна сторона.

Но больше оттягивать прощание было нельзя, и Дим открыл дверь. Как уютно и тепло было в столовой, гораздо уютнее, чем казалось ему раньше даже в первый день каникул.

Пройдет еще четверть часа и отец по-прежнему останется нежиться в тепле и уюте, а он, Дик, будет трястись в кебе через холод и туман на вокзал.

Как прекрасно, подумал Дик, быть взрослым и выкинуть из головы все мысли о школе и учебниках, изо дня в день возвращаться после работы в теплый родной дом и не страшиться, что опять настанет черный понедельник.

Увидев, что вошел сын, Поль Бультон просветлел лицом.

- А вот и ты,- сказал он, поворачиваясь в кресле, вознамерившись по возможности сократить предстоящую сцену.- Значит, все-таки уезжаешь? Что ж, каникулам рано или поздно приходит конец - и слава Богу. Прощай, веди себя хорошо и больше не шали. А теперь беги одевайся. Нельзя, чтобы извозчик ждал.

- Он не ждет,- возразил Дик.- Боулер еще за ним не ходил.

- На ходил?! - с явной тревогой воскликнул Поль.- Господи, да о чем же он думает? Ты опоздаешь на поезд! Непременно опоздаешь. И упустишь еще один день учебы - это после того, что каникулы и так затянулись на неделю из-за снегопада. Придется мне самому этим заняться! Звони в звонок и вели Боулеру сию же минуту идти за кебом!