По-моему, ей неприятна эта комедия, потому что она как раз непохожа на других девчонок, которые были бы в восторге. Она, по-моему, вроде Софьи Перовской или Веры Фигнер, в общем, в духе тех, которые стреляли в царей.
Директор на другой день приказал снять ленточки, хотя Андрей Данилович, говорят, доказывал ему, что это романтика. У нас теперь все романтика. Кафе - "Романтики". Туристский лагерь "Романтики", и даже целая серия книг называется "Тебе, романтик". А если я не романтик? Я, между прочим, всю эту романтику ненавижу, потому что считаю, что она тоже вранье.
Интересно бы установить формулу соотношения бесцельного вранья с вынужденным - в течение одного дня, а потом соответственно в течение недели, месяца и года.
АНДРЕЙ ДАНИЛОВИЧ: ТРИ ПЛЮС ОДИН
И гимназистом и студентом я зарабатывал на жизнь уроками и, между прочим, всегда волновался, когда экзамены сдавали мои ученики. Со временем это чувство притупилось, в особенности, когда выяснилось, что в хорошей оценке учитель заинтересован больше, чем ученик. Так вот, теперь я снова стал волноваться, да как! И не только будущие оценки моего "выпуска века" начали беспокоить меня. Нет, вся жизнь класса, налаженная мною с таким трудом, вдруг пошла вкривь и вкось.
Прежде всего перестали заниматься. И не только литературой - это бы еще полбеды, но и другими предметами, по которым день упустишь - годом не наверстаешь. Развалилась дисциплина. Участились пропуски без уважительных причин, в кабинетах и залах полы оставались ненатертыми, подоконники грязными - некогда было шаркать тряпками и щетками, надо было поговорить о том, кто, где и когда видел Варю с Володей и как посмела Рогальская - была у нас такая модница, - гуляя с подругой, сказать ей: "До шестого столба", потому что у восьмого или девятого ее ждал Пелевин.