— Выбирай!
…В тот вечер Вите здорово попало от матери за перепачканную мазутом куртку. Но он ничуть не обиделся. Знакомство с Гаврилой Семёновичем. Марьей Ивановной и Милочкой стоило этого.
К тому же принесённая книга оказалась такой интересной, что Витя просидел над ней весь вечер и даже не успел приготовить уроки на завтра.
* * *У Гаврилы Семёновича и Марьи Ивановны своих детей не было.
Наверно, поэтому они очень любили всех чужих детей — и больших и маленьких, — и к ним постоянно ходило столько ребят, что соседи ворчали и были недовольны.
Больше всех всегда ворчала старая пенсионерка Калерия Геннадиевна.
— Ходят и ходят… — говорила она. — Будто на постоялый двор. Только грязь носят.
Тогда Марья Ивановна собирала во дворе ребят и внушала им: ходить не больше чем по два человека, звонить один раз, а еще лучше стучать в окно, ноги вытирать и в коридоре не топать. Ребята, конечно, обещали, но тут же забывали — такой уж это народ!
Девочка Милочка жила в том же доме, что и Поповы.
Она была у Марьи Ивановны вроде секретаря и очень гордилась этим. Вела запись, кто какую взял книжку, следила, чтобы не трепали и возвращали во-время, и еще устанавливала очередь на желающих гулять с Пуделькой. А таких было очень много, потому что Пуделька отличалась весёлым и ласковым характером и позволяла делать с собой что угодно: тискать, тянуть за уши и даже садиться верхом.
После случая на реке Витя очень скоро стал одним из частых посетителей в доме Поповых.
Почему ему сразу так понравилось у Гаврилы Семёновича и Марьи Ивановны. Витя и сам как следует не понимал.
Нельзя сказать, чтобы Витя отличался дома или в школе особенной вежливостью или дисциплиной. У Поповых же он говорил «спасибо» и «извините» так часто, что даже Калерия Геннадиевна удивлялась.
С книжками Витя был аккуратен и точен, как часы, и Гаврила Семёнович вскоре стал давать ему самые интересные и любимые свои книги и журналы, а Марья Ивановна отпускала его гулять с Пуделькой хоть на целый вечер. Милочка тоже не могла нарадоваться: после первого же замечания Витя стал возвращать книги обёрнутыми в газету и даже с подписанными, правда, ужасными каракулями, названиями.