Все прежние годы она, как и другие матери, позволяла служителю забирать отлученных без сопротивления, более того, даже со вздохом облегчения, так как уставала после двух месяцев тяжелой работы. Но на этот раз все будет по-другому, ведь и ребенок-то другой. Сердце у нее сжалось при виде двух слезинок. Пусть служитель уводит семерых, но только не Шпунтика: его она не отдаст. Пусть только попробует сунуться.

Две недели спустя свинарь попробовал. Он отпер дверь стойла номер пять и, держа перед собой вместо щита лист гофрированного железа, оттеснил миссис Барлилав в глубину стойла, пока выводок выбегал во двор. Хрюканье и дребезжанье двери на противоположной стороне сказали всем, что Сквайр, навалившись на дверь, производит смотр своему потомству. Когда свинарь запер стойло номер пять, он насчитал лишь семь толстеньких поросят, которые резвились во дворе. Он заглянул в стойло и увидел шпунтика, выгладывавшего из-за мамашиных ног. Свинарь начал было снова открывать дверь, но в ту же минуту миссис Барлилав ринулась вперед, лязгая зубами и громко фыркая, — разъяренная, как ее дикие лесные предки.

— Грязный толстяк! — завизжала она. — Оставь его в покое!

— Провались ты! — заорал свинарь. — Пропади ты пропадом! Чтоб тебе пусто было!

И он быстро попятился, а затем повернулся и затопал вслед за остальными поросятами.

— Ну и держи своего урода при себе! — прокричал он, повернув голову назад. — Все равно проку от него никакого нет и не будет!

Он согнал поросят в кучу а потом через сужающийся в виде воронки проход загнал в запасной загон, где и запер. Потом он вытер лицо красным в горошек платком и пошел поболтать с Чэллинджером Третьим Великолепным, чемпионом графства Плаубэрроу.

— Эй, свинарь, почеши мне спину, — приказал Сквайр, и служитель, как всегда, повиновался. Потом они побеседовали, и это большая удача, что они говорили на разных языках.