— Мамочка, — сказал он. — Я устал. Я хочу есть. Впусти меня.

Миссис Барлилав с удовольствием разнесла бы дверь вдребезги, если бы могла, но дверь была очень крепкой и открывалась внутрь. Исступленно подпихивая дверь пятачком снизу вверх и тщетно пытаясь снять таким образом дверь с петель, она вдруг обнаружила между ее нижним краем и бетонным полом узкую щель. В щель не пролезла бы ее голова или упитанный поросенок, но очень тощий поросенок, возможно, и мог пролезть. Мать выскребла из-под двери всю солому и зафыркала изо всех сил, как будто пыталась, как пылесос, втянуть Шпунтика внутрь.

— Пробуй, детка, — убеждала она его. — Главное — голову просунуть, а остальное легко влезет.

— Вперед, малыш! — завопила миссис Грабгаззл из девятого стойла, и ее крик подхватили миссис Грейзграсс, миссис Мэйзманч и миссис Гобблспад, а также обитательницы стойл, чьи двери Шпунтик уже миновал.

— Давай, милый, — подбадривали они его. — Мы тут все за тебя!

И вот благодаря их поддержке, благодаря понуканиям матери и собственному упорству Шпунтик Собачья Лапа отчаянным рывком засунул голову под дверь, заскреб нелепыми передними ногами и оттолкнулся тощими задними — и очутился дома. Он свалился без сил, и мать, ласково похрюкивая, облизала его с головы до пят. По всему хлеву пронеслось хрюканье — всеобщий вздох облегчения, и миссис Суиллер с миссис Гобблспад спустили передние ноги с двери и оперлись теперь на перегородки, граничащие с пятым стойлом, чтобы напоследок еще раз поздравить счастливую мать.

— С ума сойти! — воскликнула миссис Гобблспад. — До чего храброе существо!

Миссис Барлилав оторвалась от сына.

— Прошу прощения, миссис Гобблспад, — медленно и сурово проговорила она. — Он не «существо». Он — поросенок.