Осел мчался по кустам и кочкам, перепрыгивая через камни и ямы, увертываясь от деревьев и пней, возникающих перед ним в лесном сумраке, все время оглядываясь на стражников, бегущих за ним, и внезапно, на всем скаку, врезался во что-то зеленое и очень большое.

Это был Шрек, который прикреплял к дереву очередной устрашающий плакат. На плакате был нарисован череп со скрещенными костями, и черными буквами написано: «Проход запрещен!».

Осел, оглушенный ударом, сидел на земле – он только прижал уши и в ужасе закрыл глаза, когда Шрек грозно повернулся к нему. И в этот момент подоспела погоня – их было больше десятка, запыхавшихся, гремящих латами и оружием, и они в растерянности остановились, увидев Шрека, а Осел, придя в себя и тотчас сориентировавшись в обстановке, моментально спрятался за его спиной.

Гейнц бесстрашно выступил вперед.

– Эй ты, людоед! – окликнул он Шрека, слегка запинаясь, но не от страха – конечно же, нет! – а, наверное, просто оттого, что запыхался…

– Да? – отозвался Шрек, подбоченясь и презрительно кривя губы.

Гейнц, во рту у которого почему-то внезапно пересохло, вытащил из-за пазухи бумагу с большой синей буквой «Ф» на обороте, развернул ее, и, как бы почерпнув в этом решимости, заявил:

– По приказу лорда Фарквуда я уполномочен… Э… Арестовать вас обоих!.. И… И переместить вас в предназначенное для этого… Гм… Свободное поселение… По… Понятно?

В то время, пока Гейнц произносил эту тираду, Шрек не спеша подходил все ближе, все более презрительно улыбаясь, и, наконец, наклонившись к нему, сказал:

– Понятно. А где же твоя армия?

Гейнц растерянно обернулся. На земле валялись щиты, мечи, копья, а одно копье, еще не успевшее упасть, стояло стоймя, медленно кренясь к земле, но ни одного солдата не было – они исчезли, словно сдунутые ветром. Осел, выглядывая из-за спины Шрека, смотрел на Гейнца и скалился самым недвусмысленным образом.