— Приятного аппетита! — склонился в низком поклоне распорядитель, и официанты удалились.

— Обожаю мексиканскую кухню! — заявил Осел.

— Что ж, не будем слушать урчание животов, — сказала королева. — Прошу всех начинать!

— Лилиан, с вашего позволения! — воскликнул Осел, нацеливаясь на громадного омара, лежащего перед ним на блюде. Но король оказался быстрее, и молниеносным движением выдернул блюдо из под его носа, так что Осел ткнулся мордой в стол.

— Значит, твои дети будут похожими на… — начал король, продолжая разговор с того места, на котором их прервали.

— Гоблинов! — отозвался Шрек. — Да! На гоблинов!

— В этом нет ничего страшного, — заявила королева. — Так, Гарольд?

— Нет, конечно нет! — замахал руками король. — Если только вы не едите собственных детей.

И он с силой вонзил нож в омара, которого отобрал у Осла.

— Папа! — вскричала Фиона.

Шрек взял лежащую перед ним большущую жареную индюшку за ноги, и мощным усилием разорвал ее:

— Нет, обычно мы предпочитаем тех, кто запирает других в башне!

— Шрек! — произнесла Фиона. — Пожалуйста!

Между тем мужчины продолжали спор, не обращая на нее никакого внимания.

— Я поступил так из любви к ней! — воскликнул Гарольд.

— Поэтому ты посадил ее в замок с драконами! — и Шрек одним движением выдрал из нутра индюшки кость-вилочку, угрожающе нацелив ее в сторону короля.

— Тебе этого не понять, ты не ее отец!

Фиона безнадежно закрыла лицо руками. Шрек откусил огромный кусок индюшки, и при этом у него было такое лицо, как будто он вгрызается в горло короля. Король большим секачом отрубил половину лежащей на блюде рыбы, и при этом у него было такое лицо, как будто он рубит голову Шреку. Огрызки, обрезки и ошметки так и летали от одного края стола к другому. Лилиан, пытаясь сохранить приветливое выражение лица, произнесла сдавленным голосом: