Этой же ночью, но чуть позже, по дороге проскакал одинокий всадник.

Проехав через весь город, он оказался у стоящей на отшибе таверны, над которой красовалась вывеска: «Отравленное яблоко». Всадник в плаще спешился и направился ко входу. Подойдя, он постучал условным стуком. В окошечке двери появился глаз, внимательно оглядевший позднего посетителя, после чего дверь открылась, и одноглазый верзила, стоявший на пороге, довольно вежливо сказал:

— Проходите!

Посетитель шагнул в зал таверны. Там веселилась самая разношерстная публика. В одном конце зала дрались, в другом выпивали. Тапер, у которого вместо одной руки был стальной крюк, играл на пианино, а сидевшая у барной стойки Лягушечка с накрашенными губками, томно закатывая глазки, обратилась к посетителю:

— Здравствуй! Ты разве меня не узнаешь?

— Простите, вы, должно быть, приняли меня за кого-то другого, — отозвался король. Мы с вами, разумеется, уже узнали его, как узнал и одноглазый верзила-охранник, но не подал виду, а продолжал все так же невозмутимо стоять у двери, скрестив на груди руки.

— Простите, — обратился король к женщине, стоявшей за стойкой к нему спиной и наливавшей пиво из бочки. — Я ищу одну знакомую…

Женщина повернулась, и стало видно, какое это чудовище — огромного роста, широкоплечая, с тяжелой выпирающей нижней челюстью на злом и неприятном лице, она выглядела, как настоящая атаманша разбойничьей шайки.