- Письмо из райотдела милиции. Просят принять "соответствующие меры" к работнице моей бригады. Сына плохо воспитывает. А что значит "соответствующие меры"? Поднять на общем собрании и перед всем честным народом потребовать отчета? Только разве это чему-нибудь соответствует? Я-то ведь знаю: растила парня она без мужа, из кожи вон лезла, чтобы не хуже других обут-одет был, чтобы образование ему дать. Горе у нее - оболтус растет. Выходит, мало этого, надо еще добавить перед людьми осрамить. Нет, так нельзя, думаю, не по совести будет.

И Анна Егоровна после смены поехала к работнице на квартиру. Приоделась, причесалась, на темно-синий жакет депутатский значок приколола и отправилась. Пришла в дом, а парня нет. Прождала с час, явился. С приятелем. Приятеля Преснякова без лишних слов за дверь выставила, а мальчишке сказала, что разговор у них должен быть личный, с глазу на глаз.

Парень ощетинился: разговаривать не желаю, ничего объяснять не буду. И вообще шла бы ты, тетя, подобру-поздорову. А я ухожу, меня товарищ ждет.

- Сильно я расстроилась. Встала в дверях и спрашиваю: как понимать, со мной лично разговаривать не желаешь или с Советской властью? рассказывала Анна Егоровна и снова волновалась. - Говорю, а сама думаю: ну как пойдет к двери, что делать, не в драку же с ним лезть? Стою, будто к полу присохла, а сердце так и колотится. И понимаю - не война, ничем не рискую, но отступить нельзя. В случае чего не мое отступление будет наше.

Не ушел. Все я ему выложила и говорю: а теперь садись и пиши обязательство, что жить будешь как человек, а не как паразит. Написал! Потом мы его хоть и с трудом, а наладили...

Вспоминая этот рассказ Анны Егоровны, я думаю: вот мы говорим "трудный человек" - взрослый ли, мальчишка ли, неважно - человек, а может быть, чаще бывают не трудные люди, а трудные обстоятельства? И скорее по ассоциации, чем по прямой связи, приходит на память мой последний вопрос к Пресняковой: