И когда мы снова встретились, я спросил:

- Скажите, Анна Егоровна, что дала вам Москва за те годы, что вы живете здесь?

- Сначала Москва меня как есть переломала всю, потом собрала по-новому... Когда приехала, чего я только не боялась - трамвая, подъемного крана, милиционеров, а всего больше толпы.

- Говорите, боялись, а сами к Калинину пошли, - заметил я.

- Пошла. А думаете, не страшно было? Еще как! Только когда за правдой идешь, сама того не замечая, храбрее делаешься. - И Анна Егоровна взглянула на меня с вызовом: что, дескать, не согласны или я неправильно говорю?

"Это тоже надо запомнить, - подумал я, - когда человек идет за правдой, он делается храбрее..."

Тут я дошагал почти до самого Крымского моста и, поворачивая назад, случайно взглянул в сторону реки. Там на берегу, облокотясь на гранитный парапет, стоял паренек. Задумался. И хотя лица его было почти не видно, в фигуре, осанке мелькнуло что-то знакомое.

Отвлекаться от своих медленно катившихся мыслей мне не хотелось, но мальчишка молчаливо и настойчиво притягивал к себе. Помимо воли я приблизился к пареньку и, когда разглядел его как следует, замер на месте.

Петелин.

Трудно представить, чтобы сын мог быть так похож на отца: совершенно отцовские черты лица, и стать, и как две капли воды совпадающий рисунок глаз, губ, носа. Только волосы были темные, будто перекрашенные...

- Петелин? - спросил я.

- Допустим, Петелин, и что дальше? - не проявив никакого удивления, откликнулся мальчишка.

"Однако, - подумал я, - любезностью ты не страдаешь".

- Ты очень вырос, Игорь, и стал ужасно похож на отца.

- А почему бы мне не быть похожим на с в о е г о отца?

- Ты меня, конечно, не помнишь? - Я назвался.

- Фамилию помню, а в лицо нет.

"Надо же, вчера мне совершенно случайно попалась на глаза карта Пепе, а сегодня я нежданно-негаданно встретил его сына", - мелькнуло в голове.