— Предполагаю. Доведется встретить Снежного человека — приглядись, как он ест. И сравни с собой.

Вовка решил перевести разговор на другую тему.

— Ты занимаешься радиоделом?— спросил он. , — Нет. А ты?

— С третьего класса. Любой приемник разберу и соберу. Даже телевизор могу починить!

— Вы, мальчишки, способнее нас,— вздохнула Сверчкова.

— А как же иначе,— гордо произнес Вовка, обрадованный неожиданным признанием спутницы.— Мы же сильный пол!

— Только слабо учитесь,— усмехнулась Галка.

Так шли они, переговариваясь и подзадоривая друг друга, карабкаясь по тропинке, заваленной мелким щебнем, и осторожно спускаясь с осыпающихся круч, прыгая через сухие толстые ветки и кое-где попадавшиеся лужицы. Они успели вспомнить о том, каким скучным был сбор, посвященный уходу за ногтями, как по просьбе ребят приехавшая к ним в гости балерина трижды танцевала «Кубинскую партизанку», как однажды в плове оказался маленький соменок. Вспомнили они о легенде про Жестокий цветок, которую им рассказывал знаменитый альпинист Владимир Исидорович Карцев. Это была удивительная сказка о цветке, который приносил смерть любому, кто сорвет его, но который мог накормить целую толпу людей, если смельчак, принесший его с вершины горы, жертвовал своей жизнью.

Вовка остановился около большого многоугольного камня, почти сплошь покрытого толстым слоем зеленова то-бурого моха, и задумчиво посмотрел на Галку.

— Как ты думаешь, нам еще придется подниматься?

— Не знаю. Но отсюда я пошла бы сейчас вон к той арче.

Вовка проследил за направлением руки Сверчковой и остановил свой взгляд на довольно высоком дереве, видневшемся шагах в пятидесяти.

— А почему именно туда?

— Сама не знаю. Просто, по-моему, надо идти туда. Понимаешь, мне что-то подсказывает. У тебя так бывает?

— Конечно! Мне всегда кто-то или что-то подсказывает, знаешь, словно шепчет. И я слушаюсь. Просто интересно!