— На-пра-во!… Оружие наизготовку!… Равнение налево!… Ура!

Конец боевой тревоге положил Францимор. Он выступил вперёд, снял шляпу, вежливо поклонился и промолвил:

Уважаемые разбойники! Мы не хотим вашей гибели и не нанесём вам никакого урона. Перед вами не враги и не лазутчики правительственных войск, а просто-напросто школьники. Мы заблудились во время загородной экскурсии и теперь ищем пристанища.

Услыхав это, атаман разбойников успокоился и отвечал:

— Значит, вы не враги и не лазутчики правительственных войск? Моим ушам радостно слышать это, если только вы говорите чистую правду. Но если бессовестно лжёте, горе вам! Я — грозный атаман разбойников Сельдерини из Нямыямии. Имя моё наводит ужас на всю округу.

При этих словах грозный атаман взмахнул над головой саблей.

Но Францимор возразил:

Уверяю вас, генерал, я говорю чистую правду. Мы жаждем только немного отдохнуть, так как завтра у нас арифметика, грамматика и закон божий, а нам не хотелось бы пропускать занятия. Атаман всунул саблю в ножны и объявил:

— Если ты клянёшься, что у вас завтра арифметика, грамматика и закон божий, я удовлетворён и не вступлю с вами в бой. — Он привстал на носках и гаркнул: — Кукарекини!

Из рядов разбойников вышел маленький человечек с длиннющими усами. Он встал перед атаманом, ударил ему челом до земли и спросил:

Что прикажешь, могучий предводитель?

И молвил могучий предводитель Сельдерини из Нямнямии:

— Повелеваю и приказываю тебе: приготовь гостям ужин и ночлег, коли не хочешь головы лишиться.

— Будет исполнено, — ответил Кукарекини, приложив руку к сердцу.

— А теперь оставьте меня одного, чтоб я мог без помех, предаться размышлениям о своих великих подвигах, — заявил атаман.

Все на цыпочках вышли из зала и разошлись по соседним комнатам.

Кукарекини зарезал барана, изжарил его на вертеле и накормил юных путешественников вкусным ужином. Дети поели, вытерли сальные губы, разделись и легли в постели.