Прошло пять или семь бесконечно долгих минут, и Рустам возник возле приоткрытой дверцы «мерседеса».

— Шеф! — сказал он почему-то шепотом, низко наклонившись к хозяину. — Там никого нет.

— Ну и что? — недоуменно спросил Толстый. Настороженность Рустама, который никогда и ничего не боялся, передалась ему, и он тоже понизил голос:

— Ну и что, что никого нет? Может, они просто машину бросили?

— Не нравится мне все это! — прошептал Рустам, и вдруг лицо его исказилось короткой судорогой, он покачнулся и сполз по лаковому борту «мерседеса».

Толстый тихо выругался, открыл дверцу пошире и огляделся. Вокруг не было ни души.

Тогда он толкнул носком ботинка тело Рустама. Телохранитель перекатился на спину, подставив звездному небу бледное мертвое лицо с широко открытыми пустыми глазами.

— Что за хренотень? — пробормотал Толстый и влез обратно в машину.

На переднем сиденье трясущийся водитель бормотал всплывшие в памяти обрывки молитв. В остальном царила тишина. Прошло несколько минут. Совершенно ничего не происходило.

— Ну и долго ты будешь тут трястись? — прорычал наконец Толстый. — Давай меняй колесо, и поехали!

Водитель дрожащей рукой открыл переднюю дверцу, и в это мгновение из темноты возникли две призрачные фигуры.

Белые складки длинной бесформенной одежды струились, как лоскутья тумана, а над этой колышущейся одеждой сверкали золотые маски с черными прорезями глаз и вьющимися крутыми кольцами ярко-красными бородами.

— Что еще за цирк? — вскрикнул Толстый, поднял «беретту» и открыл огонь по одному из призраков.

Пистолет ходил ходуном в дрожащей руке, призрак приближался, никак не реагируя на выстрелы.

— Отче наш... — бормотал водитель на переднем сиденье, — да сбудется воля Твоя...