Он дернулся, потянул руку к кобуре, закрепленной под мышкой, но рука не слушалась, она стала чужой, посторонней. С трудом переведя взгляд на Шубу, Монгол увидел, что тот тоже явно не в себе. Шуба пытался что-то сказать, но из его горла вырывалось только бессвязное мычание. Большие руки лежали на столе и тряслись мелкой дрожью, в глазах горела адская смесь паники, ужаса и ненависти.

«Нас обоих подставили, — понял Монгол, — он точно так же, как я, не может шевельнуть рукой. Какая же сволочь все это устроила? Неужели Степа?»

В зале повеяло странным сырым холодом, и в дверях появились две призрачные фигуры.

Белая бесформенная одежда колыхалась, как плотный утренний туман. Лица незнакомцев закрывали золотые маски с черными провалами глаз, из-под масок на грудь ниспадали ярко-красные, вьющиеся крупными кольцами бороды.

«Дурью обкурили, — подумал Монгол, — что за хреновина мерещится?»

Он попытался шевельнуться, но тело было совершенно чужим. Не удавалось двинуть даже пальцем.

Привидения в золотых масках медленно, торжественно приблизились к столу, за которым, как манекены, сидели парализованные бандиты. Одни из краснобородых поднял руку, и в ней появился короткий широкий меч. Тускло блеснув в свете свечей, меч описал плавную кривую, и голова Шубы с гулким стуком покатилась по полу. Из разрубленной шеи ударил кровавый фонтан и тут же иссяк.

"Я сплю, — думал Монгол, — я сплю.

Проснуться бы, проснуться бы, проснуться бы!"

Но проснуться он не успел. Короткий широкий меч поднялся еще раз.

— Ну, что смотрела на выходных? — спросил Коля с хрустом потянувшись.

Магазин был пуст, делать совершенно нечего.