– Да у нас уже почти все экзамены позади, – успокоил всех Костя. – Мне, например, осталось только историю сдать. Устно.

– Жаль, что мы учимся не в одной школе! – сказала Катя. – Давали бы друг другу списывать.

– Тебе-то зачем! – усмехнулась Рита. – Ты у нас на все руки мастер: и контрольные писать, и на пианино играть, да еще и английскому меня выучила!

– Ты че, его уже сдала? – не поверил своим ушам Костя, на своем опыте убедившийся однажды, что Ритка и английский – вещи абсолютно несовместимые.

– Сдала, а ты как думал! – гордо сообщила девчонка. – Рисует англичанка мне «тройку» в дневник, а сама удивляется безмерно! Как у нее только рука повернулась дорисовать-таки эту закорючку! Ведь у нее уши в трубочку сворачивались от моего произношения!

Ребята засмеялись.

– Ой, – спохватилась Катя, – у меня же завтра заключительный концерт в музыкалке! Уже поздно, мне пора домой.

Костя спрыгнул с подоконника:

– Нам всем уже пора. Смотрите, уже все разошлись, один Вадим остался.

– Он все время здесь торчит, – заметила Рита. – Такое ощущение, что он и ночует в Школе.

Рита недолюбливала этого паренька. Да и мало кому из ребят он внушал доверие. Неповоротливый, медлительный, замкнутый, Вадим не был душой компании, да и компании-то, собственно, у него никакой не было. Он всегда был один.

– Вадим, ты остаешься? – крикнула ему Катя.

– Да, я еще немного полистаю атлас, – ответил он и снова уткнулся в книгу, лежащую на столе.

Кате вдруг стало жалко этого нескладного, нерешительного подростка, который оставался один-одинешенек в пустой аудитории:

– Может, пойдешь с нами? Нам в сторону рынка, на остановку. Тебе ведь, наверно, скучно здесь одному?

– Спасибо, но мне не по пути с вами, мне в другую сторону. И вовсе мне не скучно – я же сказал: полистаю атлас.

Игорь ощутил едва уловимую угрозу в интонации Вадима и инстинктивно взял Катю за руку: