– Не волнуйтесь, Николай Петрович, я приду вовремя, – пообещала девочка и выбежала из мрачноватого здания музыкальной школы.

У входа ее поджидала Рита. Входящих и выходящих музыкантов, как правило, не вращающихся в обществе экстремалов, сидящая на ступеньках девчонка слегка шокировала своей экстравагантной внешностью – длинной пестрой футболкой с надписью «Олимп» на спине, из-под которой виднелись полосатые бриджи, плавно переходящие в кожаные наколенники, и особенно взлохмаченными коротко стриженными волосами, часть из которых была выкрашена в темно-зеленый, а другая часть – в малиновый оттенок.

– У тебя там как в гробу, – заявила она, увидев в дверях Катю. – Я потусовалась в холле, продрогла вся до костей и решила, что лучше уж погреться на солнышке.

– Да, – согласилась Катя, – весной у нас и в самом деле довольно мрачно. Солнечный свет проникает только в классы, а в холле сыро и неуютно.

– Я тут, вообще-то, по делу.

Рита встала со ступенек и, оттолкнувшись, медленно поехала на роликах по подсохшему тротуару рядом с Катей.

Весна была на исходе, уступая свои права жаркой и знойной поре, столь любимой всеми школьниками и студентами. Сегодня был один из тех редких деньков, когда молодая листва уже распустилась и пребывала в стадии расцвета, но еще не успела покрыться слоем пыли. Катя из всех времен года предпочитала именно эти дни ранней летней юности.

– У тебя проблемы? – поинтересовалась она.

– Пока нет, но могут быть, – уклончиво ответила Рита.

– Я могу тебе помочь?

– Угу, – кивнула девочка и неожиданно набрала скорость. Она доехала до угла, эффектно развернулась, описала круг возле шагающей подруги, чуть не сбив с ног при этом мирно проходящую старушку. Рита не любила никого ни о чем просить. Она катастрофически не умела этого делать и поэтому чувствовала себя ужасно неловко, будто бы не в своей тарелке. «Лучше уж все делать самой, чтобы не приходилось кого-то умолять, попадать под чью-то зависимость», – решила девочка для себя.