Я не сразу понял: какая такая "Мелкая буржуазия"? Но тут же сообразил: "Мещане"! Die Kleinburger.

Мы рассказали ей о постановке "Мещан" в Ленинграде, у Товстоногова. Она слушала, улыбалась, кивала.

Я сказал, что театр называется Большой драматический.

- Он действительно большой?

- Да, уж во всяком случае чуть-чуть больше вашего.

Эта моя шутка улыбки не вызвала. Вероятно, их экспериментальный подвальчик не казался ей таким уж маленьким. Все-таки сто шесть мест!

- Я люблю наш театр, - сказала она, улыбаясь своей милой девчоночьей улыбкой. - Трудно. Устаю. И все-таки не могла бы жить без него.

- Так много приходится работать?

- В театре - нет. Но ведь я еще работаю в школе. Преподаю.

- Театральная школа? Институт?

- Нет. Я работаю в женской гимназии. Преподаю труд.

- Подумай, - сказал я жене. - Ведущая актриса самого известного в городе театра, жена главного режиссера - и вынуждена еще работать учительницей в гимназии.

- Что ж, в этом есть что-то очень славное.

Маленькая артистка внимательно вслушивалась в русскую речь.

Элико улыбнулась ей:

- Наверно, вас очень любят ваши девочки? Правда?

Я перевел.

- Они меня жалеют, - ответила маленькая. - Заступаются за меня.

Потом она спросила:

- А как вам понравился наш сегодняшний спектакль?

- Да. Понравился. Очень. Хотя, сказать по правде, некоторые элементы натурализма... эти синие шлафроки... эти ведра и кисти...

Я многозначительно почесал нос.