Разбирая те из своих записок, которые описывают детективную карьеру Шерлока Холмса в течение 1895 года, я нахожу среди них рассказ, ещё не упоминавшийся мною. Мистеру Холмсу приходилось иметь дело с подданными кайзера, но ещё никто не слышал о том, как он имел дело с гораздо более значительной личностью, чем немецкие преступники. Как бы ни был изворотлив его ум, и как бы искусно ни применял он свои методы, с которыми я знакомлю широкую публику, он никак не мог предсказать, чем закончится расследование в Берлине.

Этим июльским утром Бейкер-стрит была наполнена теплом, ещё не успевшим плавно перерасти в дневную жару. Холмс затерялся среди множества лондонских улиц, а я в его отсутствие неспешно завтракал, намереваясь прочитать «Иллюстрейтед Лондон Ньюс». Как только с завтраком было покончено, из-за двери раздался удивлённый возглас миссис Хадсон, и в гостиной возникла длинная, худая фигура Холмса. Несмотря на мой многолетний опыт и эксцентричность моего друга, я никак мог вообразить на его голове немецкую каску.