– Я сам буду своей копилкой: хранить монетку в животе куда надежней, чем дома в копилке. Отсюда ее никому не достать, а из копилки можно. Я уже пробовал открывать ее кухонным ножом, так что знаю…
Но мама Эмиля не сдавалась. Она во что бы то ни стало хотела показать Эмиля доктору.
– Я ведь ничего не говорила в тот раз, когда он съел все пуговицы от штанишек, – напомнила она папе. – Но переварить монетку куда труднее, как бы не было беды!
Она так напугала папу, что тот повернул лошадь и поехал назад в Марианнелунд. Потому что папа Эмиля тоже беспокоился за своего мальчика.
Запыхавшись, вбежали они в кабинет доктора.
– Вы что-нибудь забыли? – спросил доктор.
– Нет, только наш Эмиль проглотил монетку в пять эре, – сказал папа.
– Не согласитесь ли вы, доктор, его немножко прооперировать… за четыре кроны и… еще монетку в пять эре в придачу?
Но тут Эмиль дернул папу за сюртук и прошептал:
– Попробуй только отдать ему монетку! Монетка – моя!
А доктор вовсе не думал отбирать у Эмиля монетку в пять эре.
– Никакой операции не надо. Через несколько дней монетка вернется к тебе сама, – сказал он Эмилю. – Съешь-ка пяток булочек, чтобы монетке не было скучно одной и чтобы она не оцарапала тебе животик.
Какой чудесный доктор! Ни эре не взял за совет. Папа Эмиля был ужасно доволен и весь сиял, когда снова вышел на улицу с Эмилем и его мамой.
Мама Эмиля тотчас собралась в булочную сестер-фрекен
– Вот еще! – сказал папа. – Булочки есть у нас дома. – Эмиль задумался, хотя и ненадолго. Он кое-что соображал в счете, и, кроме того, ему хотелось есть. Похлопав себя по животу, он сказал:
– У меня тут монетка в пять эре, добраться бы только до нее, и я сам купил бы себе булочек.
Подумав еще немножко, он добавил:
– Пап, а ты не сможешь одолжить мне пять эре на несколько дней? Я верну их тебе, честное слово!
Тут папа сдался, и они пошли к сестрамфрекен Андерссон и купили Эмилю пять булочек. Булочки были очень аппетитные, круглые и румяные, обсыпанные сахарной пудрой. Эмиль их быстро съел. Самое вкусное лекарство на свете, – сказал он.