— Я пришла покаяться перед вами, мистер Гаррисон, — решительно произнесла она. — Дело в том, что… эта корова…

— О господи! — подскочил мистер Гаррисон. — Она опять залезла ко мне в овес? Ну-ну, неважно… да хоть бы и залезла. Это не имеет никакого значения… совершенно никакого… Я вчера был с вами чересчур резок. Залезла так залезла, не расстраивайтесь.

— Если бы только это, — вздохнула Энн. — Дело обстоит гораздо хуже. Я даже не знаю…

— Господи, неужели забралась в пшеничное поле?

— Нет-нет, не забралась. Но…

— Тогда куда же? В капусту? Неужели потоптала кочаны, которые я выращиваю для ярмарки?

— Да нет, мистер Гаррисон, кочаны ваши целы. Я вам все расскажу — за этим я и пришла, — только не перебивайте меня. Я и так нервничаю. Дайте мне вам все рассказать и ничего не говорите, пока я не закончу…

«А уж тогда вам, несомненно, найдется что сказать…» — подумала Энн про себя.

— Хорошо, молчу. — И мистер Гаррисон действительно замолчал.

Но Веселый Роджер, который не считал себя связанным никакими обетами молчания, через каждую минуту-две кричал: «Рыжая соплячка!» — пока Энн не захотелось отвернуть ему голову.

— Вчера я заперла свою корову в загон для дойки. А сегодня утром я поехала в Кармоди и на обратном пути увидела у вас на поле бурую корову. Мы с Дианой выгнали ее оттуда, но вы и представить себе не можете, чего нам это стоило. Я вся промокла и страшно устала и разозлилась. И тут вдруг подъезжает мистер Ширер и предлагает мне продать ему корову. Я ее тут же и продала за двадцать долларов. Конечно, это был необдуманный поступок. Надо было подождать и посоветоваться с Мариллой. Но со мной это часто случается: сначала делаю, а потом думаю. Все про меня это знают. Мистер Ширер тут же увел корову, чтобы вечером отправить ее в Шарлоттаун.