– Чего? Чего? – Герка невольно повернулся к ней и принудил себя похохотать немного. – Почему вдруг – милая?

– Потому что я симпатичная, – серьёзно объяснила девочка, присаживаясь на травку. – Ты всё поймёшь, когда узнаешь обо мне самое главное. Очень многие меня так и зовут: милая Людмила. А как тебя зовут?

Герка хмыкнул и ответил:

– Очень многие зовут меня Геркой.

– Герка! Звучит словно кличка! – Эта милая Людмила поморщилась. – У тебя должно быть полное человеческое имя. Какое?

– Полное имя у меня ерундовское, не люблю я его, – мрачно отозвался Герка, удивляясь своей разговорчивости и с невольным интересом разглядывая сидевшую перед ним девочку. И она смотрела на него большими чёрными глазами, смотрела внимательно, даже задумчиво и чуть прищурившись, и уже вовсе не походила на первоклашку. – Полное имя у меня ерундовское, – повторил Герка, хмыкнул, но хмык получился грустным. – Я милый Герман.

– Ничего ерундовского, – серьёзным, а вернее, наставительным тоном произнесла эта милая Людмила. – Красивое имя, героическое. Космонавта номер два зовут Герман Степанович Титов.

– Космонавта как угодно звать можно, – проворчал Герка, – всё равно нормально получится. А у меня… – Он махнул рукой.

– Красивое у тебя имя, – с уважением проговорила эта милая Людмила. – Как в опере. Знаешь, есть такая опера «Пиковая дама»? И кинофильм такой был. Там пел очень красивый офицер. Артист Стриженов. И звали его, того красивого офицера, представь, не Герка, а Герман. Правда, в результате всего он сошёл с ума и умер, но имя у него было красивое, как у тебя.

Герка от растерянности, удивления и радости, готовой вот-вот перейти в ликование, чего-то ничего не понимал: ему и приятно было это слышать, и не очень-то уж приятно.