– Нарочно, дед, ты меня дразнишь, – поразмыслив, Герка с довольно сильным сожалением вздыхал. – Придумываешь ты всё.

– Ничего я не придумываю. Нет у меня такой привычки. – Дед Игнатий Савельевич хитровато щурился, притворялся, что обижен недоверием внука. – Съезжу вот в город, всё там доподлинно и разузнаю. Зайду, конечное дело, в областной краеведческий музей и – прямым ходом к директору. Так, мол, и так, не желаете ли иметь новый экспонат – может быть, самого ленивого и к тому же самого избалованного внука на всем нашем земном шаре? Директор, я полагаю, само собой, обрадуется: мы, мол, давным-давно такого разыскивали. Во многие города, посёлки и села запросы делали – никакого положительного результата! А у нас, мол, и клетка научная или загородка специальная уже изготовлена для столь ценного экспоната.

Дед Игнатий Савельевич говорил до того серьёзно, что не поверить ему было бы вроде невозможно, и Герка не знал, чего и делать: радоваться или огорчаться. Конечно, эх, как интересно и в музей попасть вместо школы, но ведь не самый же ленивый и не самый же избалованный он внук на всем нашем земном шаре? Конечно нет! И тут Герку охватывало другое сомнение: не поверишь деду – он обидится, и не видать тебе музея, вернее, никто тебя в музее не увидит. Или – ещё хуже: поверишь деду, а он расхохочется.

А тот продолжал ещё более серьёзным, даже важным и с оттенком торжественности тоном:

– Как только ты в научной клетке или специальной загородке окажешься, так тебя сразу и по телевизору покажут. Да ещё, может быть, по цветному! Представляешь картину?

– Ты уверен, что и по цветному могут? – От восторга голос у Герки понижался до хриплого шёпота. – Уверен?

– Конечное дело. Знаешь, сколько комментаторов разных соберётся, корреспондентов да дикторов всяких?! Потом тебя обязательно для газет сфотографируют, а то и для обложки журнала «Огонёк»! Тогда тоже разноцветным получишься.