Это не ябеда, Любопытнов говорит открыто, при самом Катаеве, - просто он в восторге, что может сообщить такую интересную новость.

- Он свалился, а потом опять полез! А потом соскочил! А потом опять! А они и посыпались! Меня по ноге стукнуло - во!

Любопытнов задирает штанину. На коленке у него изрядный синяк. Но и на синяк он не жалуется, он добавляет так же оживленно:

- А я посмотрел-посмотрел и ушел. Холодно было потому что!

Ребята кто почтительно, а кто с одобрением разглядывают синяк.

- Ого! С такой отметиной не потеряешься.

Ясно одно: до них еще не доходит, что их общий труд сведен на нет какой-то дурацкой выходкой. А Катаев сидит на подоконнике и пренебрежительно, боком поглядывает на Любопытнова.

- Ничего не понимаю! - говорю я. - Катаев! Ты лазил на крышу?

- Лазил, - отвечает он хладнокровно.

- И развалил поленницу?

- Развалил.

- Гордо отвечаешь, - сказал я. - Придется сложить дрова.

- А кто будет складывать? - с интересом спросил Катаев.

- Ты.

- Я? Вот еще! Больно надо! Дрова и так хороши, что в поленнице, что в куче.

- Что ж, ладно. Витязь, собирай отряд, одевайтесь и сложите дрова.

- Семен Афанасьевич, - робко возразил Крикун, - а как же, ведь сегодня в школе кино? Нам уже идти пора.

- Сегодня вам в кино не идти - будете убирать дрова.

В первую минуту Катаев отнесся к моим словам вполне равнодушно, просто не поверил им. Но когда ребята столпились у вешалки, разбирая шапки и натягивая пальто, он всполошился и соскочил с подоконника:

- Я сам пойду!

- Сиди, сиди отдыхай, - мирно ответил Крикун.

- Семен Афанасьевич! - закричал Катаев. - Пускай они в кино идут! Пускай идут, а то хуже будет!

- Оставьте, - велел я. - Катаев сам справится.

Катаев нахлобучил шапку, рывком вдел руки в рукава куртки и выскочил за дверь. Ребята повалили за ним, вышел я и с крыльца увидел, как он с остервенением принялся за работу.