Витязь играл батрака и врал напропалую, однако барин - Шупик на все отвечал равнодушным басом: "Бывает, бывает. .."

Но вот батрак говорит: на небе, мол, видел твоего отца - он там пасет волов. И тут-то барин вопит: "Неправда, неправда!"- и остается в проигрыше.

Начиная живописать картину, которую он застал на небесах, Витязь говорил:

Святые пьют горилку,

Едят яишню, масло, сало

И так святых тех разобрало...

И вдруг мы услышали:

- Убрать! Горилку убрать!

Я обернулся. В дверях стоял Кляп.

- Почему, Дементий Юрьевич?

- Могут пойти кривотолки. Горилку убрать!

- Вот что, Григорий, - сказал Митя, сохраняя на лице вполне пристойное, серьезное выражение, - ты говори так: "Пьют какао, едят яишню, масло, сало".

Гриша искренне удивился:

- Ха, какао! Выдумал тоже. Так разве от какао разберет? Нет, без горилки нельзя.

Василий Борисович попробовал взять Кляпа логикой:

- Ведь это святые пьют. Так сказать, персонажи отрицательные.

Но Кляп гнул свое:

- Могут возникнуть кривотолки.

По пустяку мне связываться с ним не хотелось, гостей мы ждали с минуты на минуту.

- Отставить сказку! - сказал я.

- Семен Афанасьевич! - с укором воскликнул Витязь.

...К семи стали собираться гости. Из школы пришли с десяток ребят, Ольга Алексеевна и, конечно, Павел Григорьевич. С завода приехали секретарь комитета комсомола Ваня Карев - невысокий, круглолицый и синеглазый - и еще три комсомольца, среди них Маша Горошко, сестра нашего Вани. Из техникума была тоже четверка студентов.

Мы не стали их долго мучить, усадили в нашем "зале" посреди двора, и Митя со сцены произнес совсем коротенькую речь. Прежде нас здесь, в Черешенках, не было. А теперь мы тут - и надо знакомиться. Мы - новые соседи, нас зовут детский дом имени Челюскинцев. Просим любить и жаловать. А сейчас мы покажем маленькую пьесу, и вести вечер будет Анатолий Лира - вот он!