Очевидно, Мите стало неловко за отца, и он осторожно перебил его:

— Папа…

— Митя, я понимаю Александра Павловича, — выручила Лена Митиного отца. — Ты помнишь, где мы собирались хлеб купить? А он за все это отвечает. И все же, — продолжала она, обращаясь к районному архитектору, — Митя ваш сын. Вы могли бы его воспитать, как вам хочется. По своему образу и подобию. Это же так заманчиво, не правда ли?

Александр Павлович захохотал. В это время из кухни в общую комнату вошла Митина мама. В ее руках шипела сковородка с жареной колбасой.

— Слышишь, Нина, — предложил жене присоединиться к своему веселью районный архитектор, — какие у девушки патриархальные взгляды? Оказывается, в век высоких скоростей, когда «нынче здесь, завтра там», так что не успеваешь «здравствуйте — до свидания» людям сказать, мы могли воспитать Митьку по своему, видите ли, образу и подобию…

Александр Павлович схватил охапку корреспонденции, которую Лена и Митя только что выгребли из почтового ящика.

— Это видите? — гремел Митин папа, вскрывая конверты с официальными грифами. — Всюду, заметьте: «явка обязательна», «ваше присутствие необходимо». Вот, кстати, опять в подшефное ПТУ зовут. Номер четыре. У них там, видите ли, вечер выпускников.

— И туда вы пойдете? — подчеркнула Лена слово «туда».

— А как же! Подшефники — попробуй не явись.

— Когда это?

— Двадцать шестого в девятнадцать ноль-ноль. — И Александр Павлович снова повторил язвительно: — «По своему образу и подобию»!..

Митина мама жалко улыбнулась. И вдруг Лена спросила районного архитектора, указывая на единственный портрет, висевший на стене:

— Скажите, пожалуйста, кто это?

Митин папа нахмурил брови.

— Вы не знаете? — изумился он. — Тогда мне с вами вообще…

— Папа! — почти крикнул Митя.

Но Митин папа продолжал:

— Удивляюсь, Нина, кого теперь педагогические вузы выпускают! Это же Корбюзье, величайший архитектор нашего века!