И он сказал:

- Все не любят плохую погоду.

"Вот я дурак, - подумал я про себя, - сказал бы лучше про то, что люблю". И сказал:

- Ужасно люблю ездить, летать, только не ходить пешком.

Он на меня поглядел и сказал:

- Это все любят.

Слово "все" меня разозлило: как это "все"?

- Не могут все думать, как я. Неужели все любят то же, что и я?

- Ага, - говорит он.

- А ты?

- И я, - сказал он.

- А почему же все тогда пешком ходят? - Я видел в окно, как люди пешком идут домой с работы.

- А что делать? - сказал он.

- Как это что, - говорю. - Я, когда вырасту, машину себе куплю.

- Ну и что, - сказал он. - Все так думают, когда маленькие. А можно придумать что-нибудь поинтереснее.

- Да! - удивился я. - А что?

- Не знаю, - сказал он.

- Я об этом сейчас думаю, - говорю.

- А что тут думать. На самолёте можно полететь куда хочешь. Ты на самолёте летал?

- Нет ещё, - говорю.

- Ах, не летал! Ну вот и размечтался. Пора полететь тебе на самолёте куда-нибудь с родителями. Сейчас все летают.

- На самолёте-то все летают, - говорю. - Это я тоже могу.

- А слышал ведь, наверно, сказки о ковре-самолёте, о Карлсоне.

- Слышал, - говорю. - Только ведь это сказки. Я их никогда всерьёз не принимал.

- Почему же, - говорит. - На чём хочешь можно летать, если приставить моторчик...

"Ага, моторчик!" Я так и думал, что моторчик - очень важное дело. Вот бы побольше поговорить про моторчики.

- Моторчик - это да, - говорю.

- Правильно, - говорит. - Вот смотри моторчик. - Он достал с полки игрушку - робота - и покрутил сбоку ключик. И робот пошагал по полу ко мне. В животе у него крутились колёсики, высекались искры, как будто там что-то переваривалось. Робот равномерно махал руками, а иногда поправлял на голове кепку. Так интересно! Я сказал: