Это был длинный зал, пространство которого, казалось, впитало в себя печаль и скорбь. В каменном полу двумя рядами располагались могилы. Некоторые из них были закрыты тяжелыми крышками с выбитыми на них именами. Другие были пусты.

Миновав плиты, на которых значились имена ее отца, матери и второй жены отца, Юлза остановилась около пустующей могилы. Осторожно опустившись на колени, она уложила тело Иоры на каменное ложе. Не успела она выпрямиться, как плиты пола передвинулись, и одна из них накрыла могилу. Поднявшись на ноги, девочка прочитала на надгробии имя бабушки Иоры.

Немного постояв, Юлза вышла из склепа, сорвала с ближайшего куста ветку цветов и, вернувшись обратно, положила ее на могилу. Теперь этот цветок будет лежать здесь всегда, не увядая и сохраняя даже капли росы на лепестках.

И тут, поднеся ладони к лицу, Юлза увидела, что они словно испачканы чем-то черным. Она машинально потерла руки о штаны, но чернота не убавилась.

— Не может быть, — пробормотала она, рассматривая ладони. — Этого просто не может быть! Бабушка не могла меня проклясть! За что? За что, бабушка?

Она ошеломленно смотрела на могилу.

— Я не знаю, чем я могла тебя рассердить, бабушка! — проговорила Юлза, обращаясь к покойной Иоре. — Я всегда тебя сердила, но чтобы до такой степени… Проста меня, бабушка. Я принимаю твое проклятие. Я люблю тебя!

Она медленно вышла из склепа, и каменная дверь сама закрылась за ней.

Немного постояв на черной аллее, вдыхая еле ощутимый смолистый запах деревьев, девочка опять посмотрела на свои ладони и зашагала к замку. Очутившись вновь в его стенах, она решительно направилась в ту половину, где жили сестры.

Она вошла в покои, наполненные светом и смешанным запахом духов. Здесь было тихо — видимо, сестер не было в замке. Но Юлза твердо решила дождаться кого-нибудь.