Но тут диспозиция вдруг резко изменилась. На улицу выехал серебристый джип, поравнялся с черноволосой девушкой, замедлил ход и остановился в трех шагах перед нею. Водитель распахнул дверцу со стороны пассажирского сиденья.

- Александра! Это ты?

- Я, Павел Иванович! Здравствуйте!

- Садись в машину!

Александра подхватила подол и неловко забралась на сиденье.

- А я встречал тебя у метро. Но, видно, пропустил, не узнал тебя в этом наряде. С чего это ты монашкой вырядилась?

- Монашкой?! - удивилась Александра. - Да бросьте вы, кто же меня за монашку примет!

- А вот как бы наша Жанна не приняла.

- Это мачеха будущая, что ли?

- Типун тебе на язык, Александра! Мы все в доме надеемся, что Бог не попустит такого безобразия.

- А хозяин дома что по этому поводу думает?

- Ну… Он, скажем так, что-то тянет с женитьбой. Видно, не определился еще.

- Поня-ятно. А юбку поверх джинсов я надела для солидности: что это за гувернантка в джинсиках?

- Лучше бы какой-нибудь строгий костюм… Или у тебя нет такого?

- Да есть, есть у меня деловой костюм! Английский, между прочим! Ну, по фасону английский, а шила мне его мама, специально для школы. Я его хотела надеть, но перед самым выходом вдруг выяснилось, что у меня все колготки продрались… Ой! - Запоздало смутившись, Александра прикрыла рот ладошкой.

- Да, это жуткое дело, когда колготки рвугся! Это страшно почти как война!

- Смеетесь, да?

- Ни чуточки. У меня, Александра, в доме полно женщин: жена, сестра, теща и почти взрослая дочь. Так вот, когда в доме у кого-то неожиданно рвутся колготки, это заставляет меня вспоминать афганскую войну: точно так же я вздрагивал, когда неподалеку рвались снаряды.