— Ишь ты, какие волосы! Ну чистый лён, прямо как у короля! Можно подумать, вы братья. Благодари Создателя, что это не так и ты не брат злосчастному пленнику, а не то и оглянуться б не успел, как слетела бы с плеч твоя головушка.

Больше ни слова не сказал в ту ночь Монс Кровавый — Топор. Он как мешок повалился на пол и тут же захрапел.

Нет, вы только посмотрите, какую пользу принесла та вошь, которую юный скальд бросил в штоф с пивом!

А теперь, юнкер Нильс, теперь вопрос стоит о жизни и смерти! Где же ключ? Торопись, торопись! Ищи у Монса в карманах и за кушаком!.. Вдалеке слышатся шаги. Неужели кто-то идёт? Торопись, торопись, пока не поздно! Бери ключ и отпирай скрипучую дверь, скорей, скорей, беги вверх по лестнице в королевскую темницу, скорей же, скорей!.. А теперь замедли шаги! Ступай тише! Ведь ты входишь к своему королю! Но — ах! — король ждал свободы так долго и тосковал по ней так сильно, что совсем побледнел и осунулся. Он сидит у похожего на бойницу окна, его огромные глаза печальны, его золотые волосы ореолом света обрамляют лицо. Он смотрит на верного своего оруженосца и тихо плачет.

— Юнкер Нильс, возлюбленный мой соратник, какое счастье, что у меня есть хоть один-единственный друг на этой земле!

Юнкер Нильс, обливаясь горькими слезами, падает к ногам короля. Он любит его больше родного брата, его сердце готово разорваться от боли и отчаяния, когда он видит помазанника Божия, коронованного властелина государства в таком плачевном состоянии. Два долгих года просидел король Магнус в этой страшной темнице, неудивительно, что щёки его поблёкли, а в глазах застыла такая печаль. Юнкер Нильс в слезах целует ему руку, но король Магнус поднимает своего оруженосца и заключает его в объятия.