Валентин Антонович взял обеими руками их руки, неспокойно вглядываясь в лица.

- Друзья! Что происходит с миром? Непостижимо! Немыслимо! Они надвигаются на нас, как Батыевы полчища. Над Москвой фашистские самолеты! Что станет с миром? Что делать? Один выход: все от мала до велика за ружье. А я не умею стрелять, и немолод, и я... растерялся.

Митя расстегнул полевую сумку, вынул томик "Севастопольских рассказов", протянул Валентину Антоновичу.

Валентин Антонович полистал Митину книжечку:

- В этом году я предполагал семинар.

- Я беру "Севастопольские рассказы" с собой, - сказал Митя.

- Берите! Непременно берите! - в каком-то возбуждении, почти со слезами в голосе, заговорил Валентин Антонович. - Вы с собой уносите многое - идеи, мысли, чувства. Наши враги не представляют даже, как мы вооружены! Нас нельзя победить. Нет! Нет! Нет!

Снова упала бомба. Близко. Долго слышался гул.

Валентин Антонович вернул Мите книгу, нахлобучил шляпу на лоб:

- Прощайте, Агапов.

Он пошел прочь, но вернулся.

- Нас победить нельзя. До свидания, Агапов. Возвращайтесь. Вы вернетесь, Агапов. Вы мой ученик, я вас жду. Вы вернетесь. До свидания, Агапов!..

- Бедный Валентин Антонович, - вздохнула Маша, когда профессор ушел.

- Всем приходится трудно, - хмуро ответил Митя и торопливо сказал: Подари мне на память карточку... Какую-нибудь. Все равно.

У Маши был с собой студенческий билет.

Митя перочинным ножом снял с него фотографию:

- Ты здесь веселая... Маша, нас отправляют из Москвы, я не знаю своего адреса. Куда писать тебе?

- В Свердловск. Только скорее. Ты скоро напишешь?

- Да. Знаешь, я напишу сегодня.

...И вот она не получит письма.

Глава 2

Эшелон без остановок идет мимо разъездов и станций. Лес, песчаная насыпь, овраги, до горизонта пустые поля.