— Так они же, ваши родители, возненавидят меня!

— Еще как возненавидят! Прямо зверски!.. Пока они еще не возненавидели, но если так будет продолжаться…

— Хорошо. Я поговорю с Димой!

А вечером я из кухни услышал, как Дима, прикрыв трубку рукой, говорит:

— Я так и знал, что тебе безразлично!.. Что ты можешь спокойно разлучиться! Хорошо… Если ты настаиваешь, я поеду. Я знал, что ты совершенно не будешь скучать. Ну, конечно… разве тебя это трогает?.. Нет, я первый писать не буду. Если ты пришлешь письмо, я напишу. А если не пришлешь, я писать не стану. Буду знать, что ты нарочно выгнала меня за Полярный круг… Приедешь? Не верю… И когда это произойдет? Ах, когда-нибудь? Я на другое и не надеялся…

Неожиданно мне стало обидно, что Кира так легко смогла расстаться с Димой. И что на мои уговоры так легко согласилась… «А может, того высоченного парня со спортивной походочкой она бы в Заполярье не отпустила? — размышлял я. — А что, если Димина любовь вовсе ей не нужна? Если она безответная? Ничего нет ужасней такой любви! Об этом в фильмах рассказывают и в песнях поют. Ну, что ж… Тем правильней, что я пытался прикончить его любовь. Тем благородней!..» Мне нравилось обнаруживать в себе благородство.

Весь вечер Дима ходил по квартире такой печальный, что мне его стало очень и очень жалко. «И чего он убивается? Да что бы я когда-нибудь из-за какой-то там Киры!..» Но все эти мои мысли никак Диме не передавались.

Тогда я побежал советоваться к Витику-Нытику. Все-таки у него были старые бабушкины журналы, в которых давались всякие полезные советы на этот счет.

Витик-Нытик сразу сообщил мне, что в одном из пожелтевших от старости журналов он вычитал очень важный совет: оказывается, для того, чтобы влюбленный человек успокоился и перестал страдать, ему ничего не должно напоминать о «предмете любви». И тогда он его забудет!