— Как поживает Носик? — спросила однажды Валентина Васильевна, встретив Алексея Бочарова на лестнице.
— Хорошо поживает, — сказал он, — поправился.
— А какие у него уши? — продолжала расспрашивать учительница.
— Уши? — Он совсем забыл про уши. Думал-думал об ушах и забыл.
— У него красивые уши! — выпалил мальчик. — А сам он вегетарианец. Это значит — не ест колбасы.
И мальчик стал рассказывать о носороге всё, что ему удалось узнать. И то, что носорог весит полторы тонны и что он, как лошадь, ест овёс и сено, а ещё картошку и крупу и даже пьёт рыбий жир для укрепления здоровья.
А Валентина Васильевна слушала его и не перебивала. Руки у неё были заняты: в одной руке — портфель, а в другой — под мышкой — огромная стопка тетрадей. И она не могла положить руку ему на плечо и потрясти его легонько. Но глаза её весело поблёскивали и одобряли.
В доме номер двадцать пять меняли водосточные трубы. Новые трубы были похожи на серебристую кору высоких прямых деревьев, а старые потрескавшиеся, облупившиеся — валялись на земле. Будто огромная змея сбросила старую, ненужную кожу и уползла дальше.
Обычно Алексей Бочаров задолго до дома двадцать пять переходил на другую сторону. Этот дом славился мальчишками, которые вечно толпились у ворот и норовили пристать к каждому проходившему мимо. И сегодня, возвращаясь из школы, он уже собрался свернуть с тротуара, но вдруг ему показалось, что носорог Носик сейчас наблюдает за ним и качает головой: «Что ж ты, друг мой? Неужели не решишься пойти напрямик?»
Ему очень не хотелось идти напрямик. Другая сторона улицы прямо-таки звала его: «Иди сюда, иди сюда…» Но ему стало стыдно перед новым другом, и он пошёл напрямик.
Он вдруг почувствовал прилив сил. Словно впереди, мягко ступая по асфальту короткими ногами, шёл тяжёлый носорог. Глаза зверя внимательно посматривали по сторонам, острые рога — один подлиннее, другой покороче приведены в боевое положение. Носорог не сворачивал на другую сторону, шёл прямо мимо дома двадцать пять. И он, Алексей Бочаров, идёт за носорогом. А когда идёшь за носорогом, то ничего не трудно и ничего не страшно.