— Пойдём в милицию, — повторил дежурный, — там разберутся.

— Я не ломал зелёных насаждений! — отчаянно выкрикнул мальчик и попытался вырвать руку, но она была зажата, как в клешне.

Носорог надавил лбом на прутья, но не смог согнуть их. Мальчик посмотрел зверю в глаза и про себя сказал ему: «Честное слово, я не ломал зелёных насаждений».

Неожиданно знакомый голос тихо, но твёрдо произнёс:

— Отпустите его.

Алексей Бочаров оглянулся и увидел учительницу. Она стояла рядом, и в руке у неё был такой же зелёный веник, как и у него. Дежурный удивлённо выкатил глаза.

— Вы сами ло… — Он начал было говорить, но Валентина Васильевна не дала ему закончить.

— Я его учительница, — сказала она, кивая на мальчика, — а ветки мы наломали за городом. И прежде чем обвинять человека, надо разобраться.

Мальчик почувствовал, как клешни, сжимавшие его руку, медленно разжались.

— Кто вас разберёт, — пробормотал дежурный и пошёл прочь.

Валентина Васильевна улыбнулась Алексею Бочарову, а он удивлённо вытянул губы, словно собирался сыграть на дудочке, и тихо сказал:

— Спасибо.

И в эту минуту он подумал: «Как жаль, что с учительницами нельзя дружить. Не станет же учительница заодно с тобой перелезать через забор, когда есть калитка, или менять спичечные коробки на марки… А ученик не может проверять тетрадки, потому что он сам не знает, где верно, а где ошибка, и он не смеет говорить директору: «Анатолий Георгиевич, в данном случае вы не правы». Для ученика директор всегда прав, и не поднимется рука поставить товарищу двойку… Если бы Валентина Васильевна была мальчишкой, как Попотенко… Или хотя бы девочкой…»

— Ну, давай угощать нашего друга, — сказала учительница и кивнула на носорога.