Он сидел в новой куртке и ему хотелось взять ножницы и подрезать рукава, которые доходили до пальцев. Ему было прямо-таки тошно в новой форме, но он стал думать о носороге и в конце концов забыл о форме. А его сосед по парте — Попотенко — сопел и вертелся.

Волосы Попотенко стояли торчком, а глаза чёрные. Кажется, из таких глаз вместо слёз текут чернила. Попотенко не думал о носороге, и сидеть ему очень тяжело.

В первом классе Попотенко вообще не досиживал до звонка.

Посредине урока он поднимался и шёл к двери.

— Попотенко, ты куда? — спрашивала его удивлённая учительница (тогда ещё не было Валентины Васильевны).

— Я хочу… — хныкал Попотенко и скрывался за дверью.

А когда он ничего не хотел, то тоже вставал и уходил.

— Ты куда?

— Я пошёл к бабушке, — отвечал он и шёл дальше.

Ничего нельзя было с ним поделать!

Теперь Попотенко никуда не уходит. Вырос. Он сидит рядом с Алексеем Бочаровым и пыхтит. И ничего не знает про носорога.

Алексей Бочаров не смотрит в окно. Нет смысла. Если бы по улицам разгуливали носороги с бюфагами на спине, тогда можно было бы вытянуть шею и даже привстать.

Хорошо бы встретить носорога, пойти за ним по полям и лесам и почесать его за ухом…

— Валентина Васильевна, у носорога есть уши? — на всякий случай спросил он.

— Есть.

— Большие?

— Не помню. Честное слово, не помню… Слушай, Алексей Бочаров, сходи в зоологический сад, посмотри, какие уши у носорога.

Никогда не надо съедать завтрак после первого урока. Надо сдерживаться, даже если в бумаге завёрнут бутерброд с вкусной розовой колбасой. Завтрак может пригодиться для более важного дела. Например, для того, чтобы угостить носорога.

В зоологический сад он шёл под дождём. Дождь безжалостно мочил новую форму и тонкими струйками тёк за ворот. Но не обязательно обращать на него внимание. Пусть льёт. Можно уговорить себя, что никакого дождя нет и над головой не тяжёлые тучи, а белые весёлые облака. И ничего страшного, что между лопаток течёт вода и куртка стала липкой и холодной.