Том вздохнул, проведя пальцем по фотографии. — Расскажи мне что — ни будь про маму, Ханна.

Ханна глубоко вздохнула, пытаясь вспомнить старшеклассницу, которая она знала. О Марии Саламейр можно рассказывать очень долго. Ханна начала говорить о том, как Том похож на мать. — У неё были такие же иссине — черные волосы, завивающиеся в мягкие кудри, высокие скулы и миндалевидные, бирюзовые глаза. Она пела, как соловей, а её чудный смех, как десятки колокольчиков… — шептала Ханна, держа руку на лбе Тома, — и чудесный характер. Она всегда была веселой и беззаботной. Кроме того времени, когда её отец Марволо скончался, она была точно ангел, печальный ангел.

Прошло полчаса. Том отвернулся, неудержимо мигая. Они оба вздрогнули от громких ударов в дверь. Том проследил за полетом вылетающей двери, за ней стоял Руперт Карней, его глаза излучали ненависть.

— Ридлл! — прорычал он, выплевывая слово также, как Том произносил — Карней. — Ты успокаиваешь мисс Хидди. — Мисс Хидди, ВЫ-НАЧНЕТЕ-КОГДА-НИБУДЬ-РАБОТАТЬ! — Ханна вновь начала прибираться, стараясь не подслушивать.

— Что касается тебя, Ридлл, — продолжил мистер Карней, — тебя ждут большие неприятности.

— Из-за пряток в шкафу? — невинно спросил Том. — Я не вижу в этом ничего страшного.

— Ты был там, где запрещено быть сиротам, особенно тебе, ты разбил очень дорогие рождественские украшения, ты подслушал чужой разговор, ты ничего не делал в это время. По этим причинам, или просто потому, что я не выношу тебя, у тебя, Ридлл, большие неприятности.

— Я не думаю, что ваши предпочтенья имеют отношение к правосудию, — сказал Том шепотом, а потом громче — Неужели, вы, мистер Карней, такой дурак, и думаете о себе так много? В таком темпе вы скоро подпишите соглашение с Адольфом Гитлером и вырежете всех голубоглазых мальчишек в Европе!?

Мистер Карней побледнел. — Да как ты смеешь, сукин сын! — он схватил Тома за руку. — Ты заплатишь за это!