- Сегодня ты будешь только смотреть и запоминать!

И он стал выделывать такие гимнастические номера, запоминать которые мне было совершенно бесполезно, потому что я все равно никогда в жизни ничего подобного не смогу сделать.

Власов ходил на руках по нашей комнате, чуть не задевая ногами за абажур висячей лампы. Потом поднимал стул одной рукой за одну ножку и долго держал его в воздухе. Потом сделал "мостик" и там, на полу, соединил свои загорелые руки со своими ногами...

Но Майка на все это даже смотреть не стала. Она вышла в другую комнату и захлопнула за собой дверь.

Я немного погодя тоже забежал туда и говорю:

- Что это ты даже не поздоровалась?

- Нашли где физкультурой заниматься! - сказала она.

- Ты что, с ума, что ли, сошла? Не узнаешь его?

- Прекрасно узнаю.

- Это же Власов! Сам Власов!

- Подумаешь!..

- Он пришел, чтобы немного потренировать меня. Понимаешь?

- Вот и тренировались бы в спортивном зале. Смешно!

В комнате ходить на руках!..

- Можно подумать, что не он-сильнее всех в школе, а ты!

Власов первый и, может быть, даже последний раз в жизни пришел к нам в дом! Все нам завидуют! А ты уходишь в другую комнату! Посмотри, какие у него мускулы... У тебя есть такие мускулы?

- Еще чего не хватало!

- А ты вообще когда-нибудь видела такие мускулы?

- Подумаешь! - ответила Майка.

Это ее самые любимые слова: "Смешно!" и "Подумаешь!".

Я понял, что спорить с ней бесполезно.

Через три дня я уже вполне мог бы исправить свою двойку. Но я исправлять ее не хотел. Все эти три дня Власов приходил к нам, и мои приятели просто погибали от зависти. Я прекрасно понимал, что, если двойка исправится вдруг хотя бы на тройку, я уже никогда больше не увижу Власова у себя дома и никто больше мне не будет завидовать.

Власов тоже считал, что спешить не следует:

- Надо, я так полагаю, исправить твою отметку основательно: раз и навсегда! Поэтому никакой такой торопливости, я уверен, быть не должно.